Домой / Жить хорошо / Истребитель

Истребитель

Истребитель

Огромный ржавый космонавт, больше чем ракета Гагарина, устремил к небу лицо закрытое потрескавшимся забралом скафандра. Он готов к старту, но на космодроме никого нет. А в небе светит огромное черное солнце наполняя пространство тусклым светом. Кругом брошенные, ржавеющие, конструкции и потрескавшийся бетон. Откуда-то с неба монотонный голос без конца повторяет предстартовый отсчет, но дойдя до конца, повторяет все заново. Когда же старт? Он неуклюже оборачивается, скрипя стальными суставами, и никого не может найти. Одиночество залило все до горизонта. Никуда не деться. Он идет по космодрому и бетон осыпается под его ногами. Вся земля вокруг засыпана старыми черно-белыми фотографиями. Он боится наступить на них и поочередно поднимает тяжелые ноги. Вот прямо под ним большая старая фотография с десятками людей, расположившимися в несколько рядов. Все молоды, чубасты и улыбаются. В центре две красивых женщины. Он пытается разглядеть надпись на углу фотографии. Наклоняется, и не удержав равновесие начинает падать. Но вопреки ожиданию высота вдруг неудержимо увеличивается и падение кажется бесконечным, от ужаса он начинает кричать. Земля все дальше и дальше. Внезапно крик затухает, как в вате.

Семен Михайлович встал с кровати и побрел в ванную. Опять кошмары снятся. Хорошо, что в голос не орет, а то родные дали бы шороху.

Спустя пару унылых часов он уже брел по бескрайним, пустым коридорам своего родного НИИ.

А коридоры сквозь огромные от пола до потолка окна залиты солнцем. И такая тоска.

Он пришел в НИИ после института и здесь прошла вся жизнь. И вся жизнь была связана с завтра, с надеждой. Он мечтал и стал начальником одного из сотен конструкторских отделов. И это приятное времяпровождение так радовало его. Работа радовала. Это не сложное копание не сложное мышление и ощущение причастности к большому и правильному делу. У его семьи был знакомый музыкант. Они часто виделись в гостях и на праздниках. Музыкант был сложной судьбы. И пил и разводился. Он так жалел его и немного завидлвал. Жалел что он ен занят настоящим делом и от этого пьет. От этой неустроенности и бесполезности занятия. Всегда на взводе, всегда в пьяных приключениях. Но у него был широкий мир. Он даже был заграницей в те времена когда там не был никто. Он ходил в красивых одеждах, хотя денег не было никогда. И он бы элегантен. А конструктор надежен как те изделия которые он придумывал. Свет заливает коридоры. Так пусто здесь не было никогда. Почти никого не осталось. Даже арендаторам не нужны эти корпуса так не удачно расположенные. Свет солнца наводит на воспоминания и вместо надежды и томительного ожидания радости приносит грусть и легкое разочарование. Хочется улыбаться и плакать. Он медленно идет в свой кабинет. По уходящему до горизонта коридору. И когда он придет абсолютно нечего будет делать. Только вспоминать. И говорить –то с оставшимися тикими же как он не о чем. Все чахнет. Не хочется и домой. Не заполненный день не просится домой на отдых. Все сбилось. И нет надежды. Но планы у Всевышнего могут быть свои. И однажды его шарканье по коридорам прекратил странный телефонный звонок. Звонил какой0то мужчина с проходной. Попросил выписать пропуск для встречи на интересующие обоих темы. Спустя пол часа встретились. В ожидании встречи не помнил было ли солнце. Что-то волнительное поднималось. Хотя вспоминая о паре встреч со всякими рекламщиками и мошенниками настроение неизвестного приключения понемногу улетучилась. В кабинет вошел высокий парень не русского вида. Представился и с ходу начал задавать вопросы про работу. Из его вопросов было ясно, что он кое-что знает о предмете, довольно поверхностно, но основные характеристики владеет. Кроме того ему все время названивали по мобиле и он постоянно отвлекался. Решение деловых вопросов смешалось с обсуждением любовных дел. И вот так между очередными звонками он предложил нашему стареющему инженеру предать Родину. Вот так вот. Взять да передать ему документацию на еще стоящие на вооружениях изделия. Есть даже конкретные вопросы, типа анкеты которую надо заполнить. Да предложил такие маленькие за такие дела деньги, что стало просто обидно.

Обидно до слез. И жалко себя, что вот не ты так другой продаст все это. И не понятно, что почему еще не продали. Стареющий инженер полагал что все уже давно распродано, а что не продано не представляет никакого интереса. И вот теперь и он. В довершение всего наглый шпион сообщил, что это все так теперь делают и что это нужно во благо Родины для ее же спокойствия, для дела мира во всем мире. А Родине лишившись оружия даже спокойней жить будет и даже пенсии возможно увеличат. Нет. Отвечать сразу не надо. Он придет сюда завтра по делам и заодно зайдет и по их вопросу. А за это время пусть он подумает над вопросам что еще он может предложить продать или какие услуги оказать. Ушел. Наступил вечер и солнечные ванны в коридорах закончились. Огромные окна показали свою пыльную поверхность. Небо погасло. Идти домой совсем не хотелось. Обида и досада. Страх и ненависть. В ларьке купил чайкушку и тут же за углом выпил ее из горла. Такого он давно не делал. Побрел пешком до метро. С каждым шагом наваливалась тяжесть. Стало страшно – а вдруг за отказ грохнут. Прямо там в кабинете. Ведь за 100 долларов дело мгновенно закроют, а за 200 сами менты и грохнут. Водка немного успокоила, а потом все навалилось , да еще больше. И про то, что внучка совсем не любит и даже избегает. А он так ее любит , так скучает по ней. И дети совсем забыли и вообще все происходящее потеряло смысл раз и навсегда. Стало даже страшно, что вот все эти мысли могут привести к суициду. Вот так бесконтрольно, безвольно возьмет и порешит себя. Страх какой. Пришел домой. Дома скучно и пусто. Лег спать. Какой там сон. Утро не бодрое. С похмелья глаза не раскрываются, на сердце тяжело. Вот так бы был обычный день взял бы да не пошел на работу. Ходить- то если разобраться совсем не обязательно, все равно денег не платят. А тут день не обычный. Судьбоносный день.

Пошел таки. В этот день солнце не светило. Было пасмурно и темно. Инженер сжавшись сидел на своем рабочем месте и смотрел на телефон. Телефон до 16-00 молчал. Он уж понадеялся что пронесет – нет. Вчерашний голос опять заказал пропуск, и спустя десять минут развязано сидел на его столе. В этот раз он решал по мобиле какую-то сложную любовную проблему и похоже она доставляла ему страдания. Постоянные звонки, какой-то визг женских истерик, попытки с его стороны выдавить пару слов, потом трубку на той стороне бросали. Гость некоторое время рассеянно смотрел перед собой и готовился начать разговор, потом все повторялось с начала. Наконец он выскочил из кабинета и пару минут матерился так, что прибежала уборщица с старый ВОХРовец. Наконец женский вопрос был как-то улажен и разговор продолжился. Ситуация в корне поменялась, когда выяснилось, что предложенная вчера сумма была лишь за небольшую порцию информации. В шкафу за спиной инженера таких кусочков было на самолет или океанскую яхту (если бы инженер знал их стоимость). Незнакомец все говорил и говорил о мире во всем мире и о той положительной роли какую несомненно сыграет инженер взяв на себя обязательства раскрыть государственную тайну разработанных НИИ изделий. От него надо не много – передать документацию и дать пояснения. Все. Ну то что его грохнут после всего этого они оба понимали. И тут вопрос как кого обхитрить. Незнакомец рассказывал как можно, теоретически , уберечься. А инженер размышлял как их всех там обмануть. Знать бы хоть на кого работаем. Не говорит незнакомец. Но понятно что на Америку. План как и всех изменников возник такой – подсунуть лажу, получить реальные деньги и мотануть. Потом вспомнились дети и внучка. Ну куда там мотануть можно. Да и тут поприжали конкретно. Незнакомец уже открытым текстом сообщил, что в случае отказа его кокнут. Так и сказал «кокнут». И от этого слова стало особенно противно. Не убьют как героя, не ликвидирует как честного гражданина вставшего на пути врага, а кокнут, а какую-мо макаку или неодушевленный предмет. Тоска.

По дороге домой чайкушки не хватило. Впереди была ночь а потом утро, где в 10 часов он должен дать окончательный ответ. На этом он свете или на том. Время было такое, что мысль идти в милицию или КГБ даже не приходила в голову. Если только как средство для ускорения печальной развязки. Да, надо тянуть время. Согласиться и сдавать мусор, дать туфту и растянуть процесс как можно больше. Все шло к тому, что скоро этой страны не будет, и большие перемены может принесут изменение и в его маленькую жизнь.

Полсе 10-часов встречи инженер сидел в куче технических томов и выбирал что и как сдавать. Для совести он менял некоторые лист из других папок. Чертежи не совпадали с описаниями. И он уже придумывал как оправдать эти факты если все же кто-то это раскроет. Все валить на русское разгильдяйство. Почему у самолета двигатель в кабине пилота стоит? А черт его знает – секретный проект, смежники узел разрабатывали. Такое часто и реальной жизни бывало не то что в такой шпионской.

И так дело пошло. Раз в неделю инженер приходил на работу с пустым рюкзаком, а выходил волоча его по полу. Прямо на проходной его ношу принимали подельники незнакомца и перекладывали документы в огромный американский автомобиль. Рюкзак аккуратно отдавали. Договаривались о встрече, и прямо за проходной отсчитывали американские доллары. Получив очередную порцию инженер шел в коммерческий магазин и покупал дорогущий армянский коньяк.

По его планам материалов должно было хватить на пол года.

Эх, все же быстро работают у них там. Умеют делать дело, все благодаря системам автоматизированного проектирования и прочим чудесам компьютерной техники. Однажды в полузагашенном состоянии инженер смотрел новости отхлебывая «Ахтамар» прямо из горлышка. Диктор что-то злорадостно сообщал об огромной катастрофе на полигоне в пустыне Махаве. Когда диктор радостно отчитался о десятках погибших при неудачном испытании изделия пошла видеосъемка с места событий. И тут инженер буквально свалился с кровати. Камера показывала изделие автором которого он был сам. Т.е. результат скрещивания двух чудовищ проведенное им перед передачей материалов незнакомцу. Катастрофа. Ведь завтра очередной сеанс выноса документов. Что делать. Вопросы ведь будут. Может конечно он и опознался, но чутье говорило что в любом случае он может иметь к этому отношение. Может это и настоящая инженерная ошибка его прошлых коллег, а может и нет. Грохнут и разбираться не будут. Сколько стоит такое изделие и к чему приводят последствия такой катастрофы он прекрасно понимал (сам похоронил не один экземпляр).

Он вытащил все полученные за предательство доллары. Пересчитал. Оказалось, осталось 3589 долларов. Вполне хватило бы на безбедную старость, а тут опять напасть. Бежать! Да дети внуки куда? Конец.

Утро опять было солнечным. Коридоры до горизонта были заполнены радостной энергией солнца.

Одинокие шаги отдавались эхом в высоких потолках. На стенках были развешаны портреты великих ученых работавших в отрасли и фотографии изделий. «Чужой среди своих» — грустно думал он. Через десять минут появится незнакомец и его история закончится. Когда-то в детстве он мечтал быть летчиком и сбить вражеский самолет. И он с грустью подумал, что один самолет врага уничтожить ему все же удалось.

 

Проверьте также

Писать, не писать?

Ну, нет бля, писателем я быть не желаю. Нафига мне это надо, этот цейроз печени, …